К читателю от сочинителя 31 глава

— Если вы желаете, — схватил сердито и отрывисто Кос­танжогло, полный нерасположенья духа,— разбогатеть скоро, так вы никогда не разбогатеете; если же желаете разбогатеть, не спрашиваясь о времени, то разбогатеете скоро.

— Вот оно как, — произнес Чичиков.

— Да, — произнес Костанжогло отрывисто, точно вроде бы он сердился на самого Чичикова, — нужно иметь любовь к К читателю от сочинителя 31 глава труду. Без этого ничего нельзя сделать. Нужно полюбить хозяйство, да! И, поверьте, это совсем не скучновато. Придумали, что в деревне тос­ка, — да я бы погиб, повесился от тоски, если б хотя один денек провел в городке так, как проводят они в этих глуповатых собственных клубах, трактирах да театрах К читателю от сочинителя 31 глава. Дурачины дурачье, ослиное поколенье! Хозяи­ну нельзя, нет времени скучать. В жизни его и на полвершка нет пустоты — все полнота. Одно это разнообразье занятий, и притом каких занятий! — занятий, поистине возвышающих дух. Вроде бы то ни было, но ведь здесь человек идет рядом с природой, с периодически года К читателю от сочинителя 31 глава, соучастник и собеседник всего, что совершается в творении. Рассмотрите-ка радиальный год работ: как еще до этого, чем наступит весна, всё уж начеку и ожидает ее; подготовка семян, переборка, перемерка по амбарам хлеба и пересушка; установленье новых тягол. Весь обсматривается вперед и все рассчитывается сначала. Как взломает лед, да пройдут К читателю от сочинителя 31 глава реки, да просохнет все и пойдет взрываться земля— по огородам и садам работает заступ, по полям соха и бороны: садка, севы и посевы. Осознаете ли, что это? Безделица! будущий сбор сеют! Блаженство всей земли сеют! Пропитанье миллионов сеют! Пришло лето... А здесь покосы, покосы... И вот закипела вдруг К читателю от сочинителя 31 глава жатва; за рожью пошла рожь, а там пшеница, а там и ячмень, и овес. Все бурлит; нельзя пропустить минутки; хоть 20 глаз имей — всем им работа. Как отпразднуется все да пойдет свозиться на гумны, склады­ваться в клади, да зимние душки, да чинки к зиме амбаров, риг, скотных дворов, и К читателю от сочинителя 31 глава в то же время все бабьи , да подве­дешь всему результат и узреешь, что изготовлено, — да ведь это... А зима! Молотьба по всем гумнам, перевозка перемолотого хлеба из риг в амбары. Идешь на мельницу, идешь и на фабрики, идешь взгля­нуть и на рабочий двор, идешь и к К читателю от сочинителя 31 глава мужчине, как он там на себя колышется. Да для меня, просто, если плотник отлично обладает топором, я два часа готов пред ним простоять: так развлекает меня работа. А если видишь еще, что все это с какой целью творит­ся, как вокруг тебя все умножается да умножается, принося плод да доход, — да я К читателю от сочинителя 31 глава и поведать не могу, что тогда в для тебя делается. И не поэтому, что вырастают средства, — средства средствами, — но пото­му, что все это дело рук твоих; так как видишь, как ты всему причина, ты творец всего, и от тебя, как от какого-либо колдуна, сыплется изобилье и К читателю от сочинителя 31 глава добро на всё. Да где вы отыщите мне равное наслажденье? — произнес Костанжогло, и лицо его взошло квер­ху, морщины исчезнули. Как правитель в денек праздничного венча­ния собственного, светился он весь, и казалось, вроде бы лучи исходили из его лица. — Да в целом мире не отыщете вы подобного наслажде­нья К читателю от сочинителя 31 глава! Тут, конкретно тут подражает Богу человек. Бог предоста­вил Для себя дело творенья, как высшее всех наслажденье, и просит от человека также, чтоб он был схожим творцом благоденст­вия вокруг себя. И это именуют кислым делом!..

Как пенья райской птички, заслушался Чичиков сладко­звучных хозяйских речей. Глотали К читателю от сочинителя 31 глава слюнку его уста. Самые глаза умаслились и выражали сладость, и все бы он слушал.

— Константин! пора вставать, — произнесла хозяйка, припод­нявшись со стула.

Все встали. Подставив руку коромыслом, повел Чичиков назад хозяйку. Но уже недоставало ловкости в его оборотах, так как мысли были заняты вправду существенными оборотами.

— Что К читателю от сочинителя 31 глава ни рассказывай, а все, но же, скучновато, — гласил, идя сзади их, Платонов.

«Гость не глуповатый человек, — задумывался владелец, — степенен в словах и не щелкопер». И, подумавши так, стал он еще веселее, вроде бы сам разогрелся от собственного разговора и вроде бы празднуя, что отыскал человека, умеющего слушать умные советы.

Когда К читателю от сочинителя 31 глава позже поместились все они в уютной комнатке, оза­ренной свечками, насупротив балконной стеклянной двери в сад, и глядели к ним оттоле звезды, блиставшие над верхушками за­снувшего сада, — Чичикову сделалось так приютно, как не бы­вало издавна: точно вроде бы после длительных странствований приняла уже его родная крыша и К читателю от сочинителя 31 глава, по совершенье всего, он уже получил все хотимое и бросил скитальческий посох, сказавши: «доволь­но!» Такое очаровательное расположенье навел ему на душу разум­ный разговор доброжелательного владельца. Есть для всякого челове­ка такие речи, которые вроде бы поближе и родственней ему других речей. И нередко внезапно, в глухом, позабытом К читателю от сочинителя 31 глава захолустье, на без­людье безлюдном, встретишь человека, которого греющая бесе­да принудит позабыть тебя и бездорожье дороги, и неприютносгь ночлегов, и беспутносгь современного шума, и лживость обма­нов, обманывающих человека. И живо врежется, раз навечно и навеки, проведенный таким макаром вечер, и все удержит вер­ная память: и К читателю от сочинителя 31 глава кто соприсутствовал, и кто на каком месте посиживал, и что было в руках его, — стенки, углы и всякую финтифлюшку.

Так и Чичикову заметалось все в тот вечер: и эта милая, нетребовательно убранная комнатка, и благодушное выраженье, воцарившееся в лице умного владельца, но даже и набросок обоев комнаты, и поданная Платонову К читателю от сочинителя 31 глава трубка с янтарным мундшту­ком, и дым, который он стал пускать в толстую рожу Ярбу, и фырканье Ярба, и хохот миловидной хозяйки, прерываемый сло­вами: «Полно, не мучь его», — и радостные свечи, и сверчок в углу, и стеклянная дверь, и весенняя ночь, глядевшая к ним оттоле, облокотясь на верхушки К читателю от сочинителя 31 глава дерев, осыпанная звездами, оглашенная соловьями, громкопевно высвистывавшими из глубины зелено­лиственных чащей.

— Сладки мне ваши речи, досточтимый мною Константин Федорович, — произнес Чичиков. — Могу сказать, что не встре­чал во всей Рф человека, подобного вам по разуму.

Костанжогло улыбнулся. Он сам ощущал, что не неспра­ведливы были эти слова.

— Нет К читателю от сочинителя 31 глава, уж если желаете выяснить умного человека, так у нас дей­ствительно есть один, о котором, точно, можно сказать — умный человек, которого я и подметки не стою.

— Кто ж бы это таковой мог быть? — с изумленьем спросил Чичиков.

— Это наш откупщик Муразов.

— В другой уже раз про него слышу! — вскрикнул Чичиков К читателю от сочинителя 31 глава.

— Это человек, который не то что именьем помещика, целым государством управит. Будь у меня правительство, я бы его сей же час сделал министром денег.

— И, молвят, человек, превосходящий меру всякого вероя­тия: 10 миллионов, молвят, нажил.

— Какое 10! перевалило за 40. Скоро половина Рос­сии будет в его руках.

— Что вы гласите К читателю от сочинителя 31 глава! — вскрикнул Чичиков, вытаращив гла­за и разинув рот.

— Всенепременно. Это ясно. Медлительно богатеет тот, у кого какие-нибудь сотки тыщ; а у кого миллионы, у того радиус велик: что ни захватит, так в два раза и в три раза противу себя самого. Поле-то, поприще очень много места К читателю от сочинителя 31 глава. Здесь уже и конкурентов нет. С ним некоторому тягаться. Какую стоимость чему ни назначит, такая и остается, некоторому перебить.

— Господи, Боже Ты мой! — проговорил Чичиков, перекре­стившись. Смотрел Чичиков в глаза Костанжогло, — захватило дух в груди ему. — Разуму непостижимо! Каменеет идея от испуга!

Изумляются мудрости Промысла в рассматриванье козявки К читателю от сочинителя 31 глава: для меня более удивительно то, что в руках смертного могут обращаться такие большенные суммы. Позвольте спросить насчет 1-го происшествия: скажите, ведь это, очевидно, сначала приобретено не без греха?

— Самым безупречным методом и самыми справедливы­ми средствами.

— Неописуемо! Если б тыщи, но миллионы...

— Напротив, тыщи тяжело без греха, а миллионы нажи К читателю от сочинителя 31 глава­ваются просто. Миллионщику нечего прибегать к кривым путям: прямой дорогой так и ступай, все бери, что ни лежит перед тобой. Другой не поднимет: всякому не по силам, — нет конкурентов. Радиус велик, говорю: что ни захватит — в два раза либо в три раза проти­ву ссамого себя>. А с тыщи что К читателю от сочинителя 31 глава? Десятый, двадцатый процент.

— И что всего непостижимей — что дело ведь началось с копейки.

— Да по другому и не бывает. Это легитимный порядок вещей, — произнес Костанжогло. — Кто родился с тыщами и воспитался на тыщах, тот уже не приобретет, у того уже завелись и при­хоти, и не К читателю от сочинителя 31 глава достаточно ли чего нет! Начинать необходимо с начала, а не с сере­дины, — с копейки, а не с рубля, — снизу, а не сверху. Здесь толь­ко узнаешь отлично народ и быт, посреди которых придется позже изворачиваться. Как вытерпишь на своей коже то да другое, да как узнаешь, что всякая К читателю от сочинителя 31 глава копейка алтынным гвоздем прибита, да как перейдешь все мытарства — тогда тебя умудрит и вышколит, что уж не дашь промаха ни в одном предприятье и не оборвешься. Поверьте, это правда. С начала необходимо начи­нать, а не с середины. Кто гласит мне: «Дайте мне 100 тыщ — я на данный момент разбогатею», — я тому не К читателю от сочинителя 31 глава поверю: он лупит наудачу, а не наверное. С копейки необходимо начинать.

— В таком случае я разбогатею, — произнес Чичиков, неволь­но помыслив о мертвых душах, — ибо вправду начинаю с ничего.

— Константин, пора дать Павлу Ивановичу отдохнуть и по­спать, — произнесла хозяйка, — а ты все болтаешь.

— И обязательно разбогатеете, — произнес Костанжогло К читателю от сочинителя 31 глава, не слушая хозяйки. — К вам потекут реки, реки золота. Не будете знать, куды девать доходы.

Как очарованный посиживал Павел Иванович; в золотой облас­ти грез и желаний кружились его мысли. По золотому ковру будущих прибытков золотые узоры вышивало разыгравшееся воображение, и в ушах его отдавались слова: «Реки, реки К читателю от сочинителя 31 глава потекут золота».

— Право, Константин, Павлу Ивановичу пора спать.

— Да что ж для тебя? Ну и ступай, если захотелось, — ска­зал владелец и тормознул, так как звучно по всей комнате раздалось храпенье Платонова, а прямо за ним Ярб затянул еще громче. Заметив, что по правде пора на ночлег К читателю от сочинителя 31 глава, он растолкал Платонова, сказавши: «Полно для тебя храпеть!» — и пожелал Чичи­кову размеренной ночи. Все разбрелись и скоро уснули по своим постелям.

Одному Чичикову только не спалось. Его мысли бодрст­вовали. Он обдумывал, как сделаться помещиком не фантасти­ческого, но существенного имения. После разговора с владельцем все становилось так ясно К читателю от сочинителя 31 глава. Возможность разбогатеть казалась так тривиальной! Тяжелое дело хозяйства становилось сейчас так просто и понятно и так казалось характерно самой его натуре! Лишь бы сбыть в ломбард этих мертвецов да завести не [фантастическое поместье]. Уже он лицезрел себя действующим и правящим имен­но так, как учил Костанжогло: расторопно, осмотрительно К читателю от сочинителя 31 глава, ничего не заводя нового, не узнавши насквозь всего старенького; все высмотревши своими очами, всех мужчин узнавши, все излишества от себя оттолкнувши, отдавши себя только труду да хозяйству. Уже заблаговременно предвкушал он то наслаждение, которое будет он ощущать, когда заведется стройный порядок и бой­ким ходом двигнутся все пружины хозяйственной машины К читателю от сочинителя 31 глава, дея­тельно толкая друг дружку. Труд закипит; и подобно тому в ходкой мельнице шибко вымалывается из зерна мука, пойдет вымалываться из всякого дрязгу и хламу чистоган да чистоган. Дивный владелец так и стоял пред ним ежеминутно. Это был пер­вый человек во всей Рф, к которому ощутил он ува К читателю от сочинителя 31 глава­жение личное. Доныне уважал он человека либо за неплохой чин, либо за огромные достатки. Фактически за разум он не уважал еще ни 1-го человека. Костанжогло был 1-ый. Он сообразил, что с этим нечего подыматься на какие-нибудь штуки. Его занимал другой прожект — приобрести именье Хлобуева. 10 тыщ у него было К читателю от сочинителя 31 глава;

пятнадцать тыщ подразумевал он испытать занять у Костан­жогло, потому что он сам объявил уже, что готов посодействовать всякому желающему разбогатеть; другие — как-нибудь, либо заложив­ши в ломбард, либо так просто, заставивши ожидать. Ведь и это мож­но: ступай возись по судам, если есть охота. И длительно К читателю от сочинителя 31 глава он об этом задумывался. В конце концов сон, который уже целые четыре часа держал весь дом, как говорится, в объятиях, принял, в конце концов, и Чичикова в свои объятия. Он уснул прочно.

Глава 4-ая

На другой денек все обделалось как нельзя лучше. Костан­жогло отдал с радостью 10 тыщ без процентов, без К читателю от сочинителя 31 глава поручи­тельства — просто под одну расписку. Так был он готов помо­гать всякому на пути к приобретенью. Он показал Чичикову все свое хозяйство. Все было просто и так умно! Все было так устроено, что шло само собой. Ни минутки времени не терялось даром, ни мельчайшей неисправности не бывало у К читателю от сочинителя 31 глава поселянина. Помещик, вроде бы всевидец какой, вдруг поднимал его на ноги. Не было ленивца нигде. Не могло не поразить даже и Чичикова, как много наделал этот человек, тихо, без шуму, не сочиняя про­ектов и трактатов о доставлении благополучия всему человечест­ву, и как теряется без плодов жизнь столичного обитателя К читателю от сочинителя 31 глава, шарка- теля по паркетам и любезника гостиных, либо прожектера, в собственном закутке диктующего предписания в отдаленном углу страны. Чичиков совсем пришел в экстаз, и идея сделаться поме­щиком утверждалась в нем все более и поболее. Костанжогло, не много того что показал ему все, сам взялся проводить его к Хлобуеву, с К читателю от сочинителя 31 глава тем чтоб оглядеть совместно с ним имение. Чичиков был в духе. После сытного завтрака они все направились, севши все трое в коляску Павла Ивановича; пролетки владельца следовали за ними порожняком. Ярб бежал впереди, сгоняя с дороги птиц. Целые пятнадцать верст тянулись по обеим сторонам леса и К читателю от сочинителя 31 глава пахотные земли Костанжогло. Всё провожали леса в смешении с лугами. Ни одна трава не была тут даром, всё как в Божьем мире, все казалось садом. Но замолкли невольно, когда началась зем­ля Хлобуева: скотом объеденные кусты наместо лесов, тощая, чуть подымавшаяся, заглушенная куколем рожь.

В конце концов вот выглянули К читателю от сочинителя 31 глава не обнесенные загородью ветхие избы и среди их оставшийся вчерне каменный необитаемый дом. Крыши, видно, не на что было сделать. Так он и остался покры­тый сверху травой и почернел. Владелец жил в другом доме, одноэтажном. Он выбежал к ним навстречу в древнем сертуке, растрепанный и дырявых сапогах, заспанный и К читателю от сочинителя 31 глава опустивший­ся, но было что-то доброе в лице.

Обрадовался им, как Бог известие чему: точно вроде бы увидел он братьев, с которыми навечно расстался.

— Константин Федорович! Платон Михайлович! Вот одол­жили приездом! Дайте протереть глаза! А, право, задумывался, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня К читателю от сочинителя 31 глава, как чумы: задумывается — попрошу взаем. Ох, тяжело, тяжело, Константин Федорович! Вижу— сам всему виной. Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в таком наряде: сапоги, видите ли, с дырами. Чем прикажете потчевать?

— Без церемонии. Мы к вам за делом. Вот вам покупщик, Павел Иванович Чичиков, — произнес Костанжогло.

— Духовно К читателю от сочинителя 31 глава рад познакомиться. Дайте придавить мне вашу

руку.

Чичиков отдал ему обе.

— Желал бы очень, почтеннейший Павел Иванович, пока­зать вам имение, стоящее внимания... Да что, господа, позвольте спросить: вы обедали?

— Обедали, обедали, — произнес Костанжогло, желая отде­латься. — Не будем мешкать и пойдем сейчас же.

— Пойдем. — Хлобуев взял в руки К читателю от сочинителя 31 глава картуз.

Гости надели на головы картузы, и все пошли улицею де­ревни.

С обеих сторон глядели слепые лачуги, с крошечными, заткнутыми онучей [окнами].

— Пойдем же осматривать кавардаки и беспутство мое, — гласил Хлобуев. — Естественно, вы сделали отлично, что пообеда­ли. Поверите ли, Константин Федорович, курицы нет в доме — до того К читателю от сочинителя 31 глава дожил!

Он вздохнул и, вроде бы чувствуя, что не достаточно будет роли со стороны Константина Федоровича, схватил под руку Плато­нова и пошел с ним вперед, прижимая прочно его к груди собственной.

Костанжогло и Чичиков остались сзади и, взявшись под руки, следовали за ними в отдалении.

— Тяжело, Платон Михалыч К читателю от сочинителя 31 глава, тяжело! — гласил Хлобуев Платонову. — Не сможете вообразить, как тяжело! Безденежье, бесхлебье, бессапожье. Ведь это вам слова зарубежного языка. Трын-трава бы это было все, если б был молод и один. Но когда все эти невзгоды станут тебя разламывать под старость, а под боком супруга, пятеро малышей — сгрустнется, поневоле сгрустнется...

— Ну, да К читателю от сочинителя 31 глава если вы продадите деревню— это вас попра­вит? — спросил Платонов.

— Какое поправит! — произнес Хлобуев, махнувши рукою. — Все пойдет на уплату долгов, а себе не остается и тыщи.

— Так что ж вы будете делать?

— А Бог знает.

— Как вы ничего не предпринимаете, чтоб выпутаться из таких событий К читателю от сочинителя 31 глава?

— Что ж сделать?

— Что ж, вы, стало быть, возьмете какую-нибудь долж­ность?

— Ведь я губернский секретарь. Какое же мне могут дать место? Место мне могут дать ничтожное. Как мне взять жалова­нье — 500? А ведь у меня супруга, пятеро малышей.

— Пойдите в управляющие.

— Да кто ж мне поверит имение: я промотал К читателю от сочинителя 31 глава свое.

— Ну, да если голод и погибель угрожают, необходимо же чего-нибудть решать. Я спрошу, не может ли брат мой через кого-то в городке выхлопотать какую-нибудь должность.

— Нет, Платон Михайлович, — произнес Хлобуев, вздохнув­ши и сжавши прочно его руку. — Не гожусь я сейчас никуды. Одряхлел до этого старости К читателю от сочинителя 31 глава собственной, и поясница болит от прежних грехов, и ревматизм в плече. Куды мне? Что разорять казну? И без того сейчас завелось много служащих ради доходных мест. Храни Бог, чтоб из-за доставки мне жалованья увеличены были подати на бедное сословие.

«Вот плоды беспутного поведения, — поразмыслил Платонов К читателю от сочинителя 31 глава. — Это ужаснее моей спячки».

А меж тем как они так гласили меж собой, Костанжог­ло, идя с Чичиковым сзади их, выходил из себя.

— Вот смотрите,— произнес Костанжогло, указывая паль­цем, — довел мужчины до какой бедности! Ведь ни тележки, ни лошадки. Случился падеж — уж здесь нечего глядеть на свое доб­ро К читателю от сочинителя 31 глава: здесь все свое продай да снабди мужчины скотиной, чтоб он не оставался и 1-го деньки без средств создавать работу. А ведь сейчас и годами не поправишь. И мужчина уже изленился, загу­лял, сделался запивоха. Да этим только, что один год отдал ему пробыть без работы, ты уж его развратил К читателю от сочинителя 31 глава навеки: уж привык к лохмотью и бродяжничеству. А земля-то какова? рассмотрите землю! — гласил он, указывая на луга, которые показались ско­ро за избами. — Всё поёмные места! Да я заведу лен, да тыщ на 5 1-го льну отпущу; репой засею, на репе выручу тыщи четыре. А вон смотрите — по К читателю от сочинителя 31 глава косогору рожь поднялась; ведь это все падаль. Он хлеба не сеял — я это знаю. А вон овраги... да тут я заведу такие леса, что ворон не долетит до верхушки. И такое сокровище-землю кинуть! Ну, уж если нечем было пахать, так заступом под огород вскопай. Огородом бы взял. Сам возьми К читателю от сочинителя 31 глава в руку заступ, супругу, деток, дворню заставь; безделица! умри, ско­тина, на работе! Умрешь, по последней мере исполняя долг, а не то обожравшись, — свиньей за обедом! — Сказавши это, плюнул Костанжогло, и желчное размещение озарило сумрачным обла­ком его чело.

Когда подошли они поближе и стали над крутизной, обросшей К читателю от сочинителя 31 глава чилизником, и вдалеке блеснул изгиб реки и черный отрог, и в пер­спективе поближе показалась часть скрывавшегося в рощах дома генерала Бетрищева, а за ним лесом обросшая, курчавая гора, пылившая синеватою пылью отдаления, по которой вдруг дога­дался Чичиков, что это должно быть Тентетникова, :

— Тут, если завести леса, деревенский вид может К читателю от сочинителя 31 глава превзой­ти красотою...

— А вы охотник до видов? — спросил Костанжогло, вдруг на него взглянувши строго. — Смотрите, погонитесь так за видами — останетесь без хлеба и без видов. Смотрите на пользу, а не на красоту. Краса сама придет. Пример вам городка: лучше и привлекательнее до сего времени городка, которые К читателю от сочинителя 31 глава сами построились, где каждый строился по своим надобностям и вкусам. А те, кото­рые выстроились по шнурку, — казармы казармами... В сторо­ну красоту, смотрите на потребности...

— Жаль то, что длительно необходимо дожидаться. Так бы хотелось узреть все в том виде, как охото.

— Да что вы, двадцатипятилетний разве парень? Вертун К читателю от сочинителя 31 глава, петербургский бюрократ? Дивно! Терпенье. 6 лет работай­те сряду: садите, сейте, ройте землю, не отдыхая ни на минутку. Тяжело, тяжело. Но зато позже, как расшевелите хорошо землю да станет она помогать вам сама, так это не то, что ка­кой-нибудь мил,— нет, батюшка, у вас сверх ваших каких-нибудь К читателю от сочинителя 31 глава семидесяти рук будут работать семьсот невидимых. Всё вдесятеро. У меня сейчас ни пальцем не двигнут — всё дела­ется само собою. Да, природа любит терпение; и это закон, дан­ный ей Самим Богом, ублажавшим терпеливых.

— Слушая вас, ощущаешь прибыток сил. Дух воздвига­ется.

— Вона земля как вспахана! — вскрикнул Костанжогло с К читателю от сочинителя 31 глава едким чувством прискорбия, демонстрируя на косогор. — Я не могу тут больше оставаться: мне погибель — глядеть на этот бес­порядок и запустенье. Вы сейчас сможете с ним покончить и без меня. Отберите у этого дурачины поскорее сокровище. Он только бесчестит Божий дар. — И, сказавши это, Костанжогло уже омра­чился желчным расположением К читателю от сочинителя 31 глава взволнованного духа; простился с Чичиковым и, нагнавши владельца, стал также прощаться.

— Помилуйте, Константин Федорович, — гласил удив­ленный владелец, — только-только приехали — и вспять!

— Не могу. Мне последняя надобность быть дома, — произнес Костанжогло, простился, сел и уехал на собственных пролетках.

Казалось, будто бы Хлобуев сообразил причину его отъезда.

— Не выдержал К читателю от сочинителя 31 глава Константин Федорович, — произнес он, — не забавно такому владельцу, каковой он, глядеть на такое беспутное управление. Поверьте, Павел Иванович, что даже хлеба не сеял в этом году. Как добросовестный человек! Семян не было, не говоря уж о том, что нечем пахать. Ваш братец, Платон Михайлович, гово­рят, хороший владелец; о Константине К читателю от сочинителя 31 глава Федоровиче—что уж гово­рить! это Наполеон собственного рода. Нередко, право, думаю: «Ну для чего столько разума дается в одну голову? ну что бы хоть каплю его в мою глупую». Здесь, смотрите, господа, осторожнее через мост, чтоб не бултыхнуть в лужу. Доски весною приказывал поправить. Жалко больше всего мне мужичков К читателю от сочинителя 31 глава бедных: им нужен пример; но с меня что за пример? Что прикажете делать? Возьмите их, Павел Ива­нович, в свое распоряжение. Как могу приучить их к порядку, когда сам хаотичен? Я бы их отпустил издавна на волю, но из этого не будет никакого толку. Вижу, что до этого К читателю от сочинителя 31 глава необходимо привести их в такое состояние, чтоб умели жить. Нужен серьезный и спра­ведливый человек, который пожил с ними длительно и собствен­ным примером неутомимой деятельности . Российский человек, вижу по для себя, не может без понукателя: так и задремлет, так и закиснет.

— Удивительно, — произнес Платонов, — отчего российский чело­век способен К читателю от сочинителя 31 глава так задремать и закиснуть, что, если не смотришь за обычным человеком, сделается и запивохой и негодяем.

— От недочета просвещения, — увидел Чичиков.

— Бог известие отчего. Вот ведь мы просветились, слушали в институте, а на что годимся? Ну, чему я выучился? Порядку жить не только лишь не выучился, а К читателю от сочинителя 31 глава еще более — выучился искус­ству побольше издерживать средства на всякие новые утонченно­сти да больше познакомился с такими предметами, на которые необходимы средства. Выучился только издерживаться на всякий ком­форт. Оттого ли, что я бестолково обучался? Нет, ведь так и другие товарищи. Два, три человека извлекли для себя К читателю от сочинителя 31 глава реальную пользу, ну и то оттого, может быть, что и без того были умны, а про­чие ведь только и стараются выяснить то, что портит здоровье, ну и выманивает средства. Ей-Богу! А что я уж думаю: другой раз, право, мне кажется, что как будто российский человек — некий пропащий К читателю от сочинителя 31 глава человек. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все дума­ешь — с завтрашнего деньки начнешь новейшую жизнь, с завтрашнего деньки сядешь на диету — никак не бывало: к вечеру такого же деньки так объешься, что только хлопаешь очами и язык не вертится; как сова сидишь, смотря на всех, — право! И К читателю от сочинителя 31 глава этак все.

— Да, — произнес Чичиков, усмехнувшись, — эта история бывает.

— Мы совершенно не для благоразумия рождены. Я не верю, чтоб из нас был кто-либо благоразумным. Если я вижу, что другой даже и прилично живет, собирает и накапливает деньгу, не верю я и тому. На старости и его черт попутает: спустит позже К читателю от сочинителя 31 глава все вдруг. И все так, право: и просвещенные и непросвещенные. Нет, чего-то другого недостает, а чего — и сам не знаю.

Так говоря, обошли они избы, позже проехали в коляске по лугам. Места могли быть неплохи, если б не были вырублены. Раскрылись виды; в стороне засинел бок К читателю от сочинителя 31 глава возвыш, тех, где еще не так давно был Чичиков. Но ни деревни Тентет­никова, ни генерала Бетрищева нельзя было созидать. Они были заслонены горами. Опустившись вниз к лугам, где был один только ивняк и маленький топольник— высочайшие деревья были срублены, — они навестили нехорошую водяную мельницу, виде­ли реку, по которой К читателю от сочинителя 31 глава бы можно было сплавить, если бы только было что сплавлять. Время от времени где-то паслась тощая скотина. Обсмотревши, не вставая с коляски, они воротились опять деревню, где повстречали на улице мужчины, который, почесав у себя рукой пониже [спины], так зевнул, что спутал даже Ста­ростиных индеек. Зевота была видна на К читателю от сочинителя 31 глава всех строениях. Крыши также зевали. Платонов, смотря на их, зевнул. «Заплата на запла­те», — [думал Чичиков, увидевши, как] на одной избе заместо крыши лежали полностью ворота. В хозяйстве исполнялась систе­ма Тришкина кафтана: отрезывались обшлага и фалды на запла­ту локтей.

— Вот оно как у меня, — произнес Хлобуев. — Сейчас К читателю от сочинителя 31 глава посмот­рим дом, — и повел их в жилые покои дома.

Чичиков задумывался и там повстречать лохмотье и предметы, возбуждающие зевоту, но, к изумлению, в жилых покоях было прибрано. Вошедши в комнаты дома, они были поражены вроде бы смешеньем бедности с блестящими финтифлюшками поздней­шей роскоши. Некий Шекспир посиживал К читателю от сочинителя 31 глава на чернильнице; на сто­ле лежала щегольская ручка слоновой кости для почесывания для себя самому спины. Встретила их хозяйка, одетая со вкусом, по последней моде; четыре деток, также одетых отлично, и при их даже гувернантка; они были все миловидны, но лучше бы оде­лись в пестрядевые юбки, обыкновенные К читателю от сочинителя 31 глава рубахи и бегали для себя по дво­ру и не отличались ничем от крестьянских деток. К хозяйке скоро приехала гостья, какая-то пустомеля и болтунья. Дамы ушли на свою половину. Детки убежали прямо за ними. Мужчины остались одни.

— Так какая же будет ваша стоимость? — произнес Чичиков. — Спрашиваю, признаться К читателю от сочинителя 31 глава, чтоб услышать крайнюю, последнюю стоимость, ибо поместье в худшем положенье, чем ждал.

— В самом гнусном, Павел Иванович,— произнес Хло­буев. — И это еще не все. Я не скрою: из 100 душ, числящихся по ревизии, только 50 в живых; так у нас распорядилась холера. Остальные отлучились беспашпортно, так что почитайте их вроде бы погибшими К читателю от сочинителя 31 глава. Так что, если их вытребовать по судам, так все имение остается по судам. Потому-то я и прошу всего только 30 тыщ.

Чичиков стал, очевидно, торговаться.

— Помилуйте, как 30 5? За такое 30 5! Ну, возьмите 20 5 тыщ.

Платонову сделалось совестно.

— Покупайте, Павел Иванович, — произнес он. — За именье можно всегда дать эту . Если вы не К читателю от сочинителя 31 глава дадите за него 30 тыщ, мы с братом складываемся и покупаем.

— Прекрасно, согласен,— произнес Чичиков, испугав­шись. — Отлично, только с тем, чтоб половину средств через год.

— Нет, Павел Иванович! это-то уж никак не могу. Полови­ну мне дайте сейчас же, а другие через пятнадцать дней. Ведь мне эти же самые К читателю от сочинителя 31 глава средства выдаст ломбард. Было бы только чем пьявок подкармливать.

— Как, право? я уж не знаю, у меня всего-навсего сейчас 10 тыщ, — произнес Чичиков; произнес и соврал: всего у него было 20, включая средства, занятые у Костанжогло; но как- то жаль настолько не мало дать за одним разом.

— Нет, пожалуйста, Павел К читателю от сочинителя 31 глава Иванович! Я говорю, что необхо­димо мне необходимы пятнадцать тыщ.

— Я вам займу 5 тыщ, — схватил Платонов.

— Разве так! — произнес Чичиков и пошевелил мозгами про себя: «А это, но же, кстати, что он дает взаймы».

Из коляски была принесена шкатулка, и туг же было из нее вынуто 10 тыщ Хлобуеву; другие К читателю от сочинителя 31 глава же 5 тыщ обещано было привезти ему завтра; другими словами обещано; предполагалось же привезти три, другие — позже, дня через два либо три, а если можно, то и еще несколько просрочить. Павел Иванович как- то в особенности не обожал выпускать из рук средств. Если ж настояла последняя необходимость, то все К читателю от сочинителя 31 глава-же, казалось ему, лучше выдать средства завтра, а не сейчас. Другими словами он поступал, как все мы. Ведь нам приятно же поводить просителя: пусть его натрет для себя спину

в фронтальной! Как будто уж и нельзя подождать ему. Какое нам дело до того, что, может быть, всякий час ему К читателю от сочинителя 31 глава дорог и терпят от того дела его: «Приходи, братец, завтра, а сейчас мне как-то некогда».

— Где же вы после чего будете жить? — спросил Платонов Хлобуева. — Есть у вас другая деревушка?

— Дав город необходимо переезжать: там есть у меня домишка. Это необходимо сделать для деток: им необходимы будут учителя К читателю от сочинителя 31 глава. Пожалуй, тут еще можно достать учителя Закону Божию; музыке, танце­ванью — ни за какие средства в деревне нельзя достать.

«Куска хлеба нет, а деток учит танцеванью»,— помыслил Чичиков.

«Странно!» — помыслил Платонов.

— Но ж необходимо нам чем-нибудь вспрыснуть сделку, — произнес Хлобуев. — Эй, Кирюшка! Принеси, брат, бутылку шам­панского К читателю от сочинителя 31 глава.

«Куска хлеба нет, а шампанское есть», — поразмыслил Чичиков.

Платонов не знал, что и мыслить.

Шампанским обзавелся по необходимости. Он послал в город: что делать? — в лавочке не дают квасу в долг без средств, а пить охото. А француз, который не так давно приехал с вина­ми из Петербурга, всем давал в К читателю от сочинителя 31 глава долг. Нечего делать, необходимо было брать бутылку шампанского.

Шампанское было принесено. Они выпили по три бокала и развеселились. Хлобуев развязался, стал мил и умен, сыпал ост­ротами и анекдотами. В речах его обнаружилось столько позна­нья людей и света! Так отлично и правильно лицезрел он многие вещи, так К читателю от сочинителя 31 глава метко и ловко очерчивал немногими словами соседей помещи­ков, так лицезрел ясно недочеты и ошибки всех, так отлично знал историю разорившихся бар: и почему, и как, и отчего они разо­рились; так оригинально и забавно умел передавать мельчайшие их привычки, — что они оба были совсем обворожены его речами и готовы были К читателю от сочинителя 31 глава признать его за наиумнейшего человека.


k-a-mihajlov-gorinya-esse-o-yazikovih-igrah-chast-on-diven-palindrom-i-ni-mord-ni-lap-ne-vidno-stranica-2.html
k-a-r-t-ametodicheskoj-obespechennosti-uchebnoj-disciplini-programma-opp-230102-avtomatizirovannie-sistemi-obrabotki.html
k-a-timiryazeva-.html